Исторические основы миграционных процессов

В 70-е гг. 20 в. Аналогичная ситуация сложилась в районе Персидского залива (Объединенные Арабские Эмираты, Саудовская Аравия, Кувейт и др.). С начала 1990-х гг. 70% рабочей силы этого региона составляют иностранцы.

В 2007 году по всей Земле насчитывался 191 млн. мигрантов. Это 3 % населения планеты и это – внушительная статистика, потому что еще в 1970 году мигрантов насчитывалось только 82 млн., а в начале XXI века – 175 млн. Почти половина мигрантов – 48,6 % – женщины. 64,1 млн. мигрантов живут в Европе – это 8,8 % населения европейских стран. Больше всего мигрантов принимают США – 20 % (38,4 млн.), на втором месте – Европа, причем лидирует здесь Германия (по оценкам ООН, 5,2 % или 10,1 млн. человек). Согласно конвенции ООН 1951 года, беженцем считается человек, который «из-за обоснованного страха преследований по расовому, национальному, религиозному или социальному признаку или из-за своих политических убеждений находится вне пределов страны, чьим гражданином является».

Таким образом, эмигранты в наши дни официально делятся на две категории: «беженцы» – это те, кто не может вернуться в свою страну; «мигранты» – те, кто может. Теоретически. Среди 191 млн. эмигрантов мира под первое определение попадают 9,2 млн. Им оказывается различная помощь принимающими их государствами – этого требует международное право. Мигранты уезжают добровольно, поэтому им, как правило, привилегий не предоставляется. Европа долгое время пользовалась неписаным правилом: «Кто до нас добрался, тот у нас остался». Теперь эти времена прошли.

В 1985 году Бельгия, Франция, Германия, Люксембург и Голландия подписали Шенгенское соглашение, к которому сегодня присоединились почти все страны Европы. Внутренних границ не стало, но внешние стали укрепляться. Сегодня миграционные законодательства этих стран постоянно пересматриваются в сторону ужесточения – в европейском дипломатическом лексиконе это называется «гармонизацией». Результатом ее стал резкий спад прошений о предоставлении убежища: если взять, например, Германию, то в 1994 году здесь было подано 127,9 тыс. таких заявлений, а в 2005 – 28,9 тыс. – на 77 % меньше. 30 лет назад положительный ответ получила половина соискателей, сегодня – только каждый сотый, а среди африканцев – каждый тысячный.

Однако это вовсе не означает, что миграция идет на спад: те, для кого оказывается закрыт легальный путь, выбирают нелегальный. Это тоже по-человечески – все мечтают о лучшей жизни. И разрыв между богатыми и бедными также растет: 50 лет назад средний житель богатой страны зарабатывал в 50 раз больше, чем средний житель беднейшего государства. Сегодня он зарабатывает в 130 раз больше. Естественно, это привлекает. Естественно, это вызывает зависть и враждебность. Это – следствие глобализации: Третий мир знает сегодня, как живет золотой миллиард. И, конечно же, он не намерен считать это неравенство естественным, богом данным состоянием. Почему Европа богата и недоступна, а Африка – бедна и должна до самой, причем весьма скорой, смерти быть им Родиной и местом жительства?

Европа боится этих людей. Европа уверена, что они приносят лишь вред. Так ли это? Непризнанные, неинтегрированные – конечно же. В этом случае от мигрантов нет никакой пользы: они стоят налогоплательщикам кучу денег и не приносят никаких доходов, потому что сами налогов не платят. Но почему это должно так быть? Почему эти люди должны жить на грани? Почему их ненавидят и презирают? Чтобы быть толерантным, нужно быть благополучным и образованным. В стране, где население ищет объяснений своим трудностям и не находит их – по крайней мере, рациональных, – утверждается представление, что во всем виноваты чужаки, которые получают то что им не принадлежит по праву. Формируется представление о том, что мигранты есть не добрые люди. И тогда цыгане «превращаются» в наркоторговцев, лица кавказской национальности – в «убийц», евреи – в «мошенников», поляки – в «воров», афроамериканцы – в «бездельников», китайцы – в «штрейкбрехеров», русские – в «завоевателей». Этот список можно продолжать до бесконечности, для каждой страны он свой.

И, конечно же, обращение властей с мигрантами имеет много общего с официальным сленгом, применяющимся по этому поводу. Если их называют «нелегалами» – их автоматически признают преступниками, даже если у них вообще не было легального способа попасть в ту или иную страну. Если говорят об «экономических беженцах» – значит, превращают в посмешище те мотивы, которые заставляют многих мигрантов, рискуя жизнью, пересекать море и пробираться по весьма недружественным странам – как будто все они покинули свою родину с легким сердцем, погнавшись за «жирным куском». Кто-то, может, именно так и поступил. Есть множество людей, изобретающих преследования у себя дома лишь затем, чтобы потом тыкать ими в нос чиновнику соответствующего министерства в Европе или США. Однако не меньшее, а то и большее количество мигрантов хотят и могут работать. И работают – как показывает опыт того же Кипра, той же Ирландии, где к мигрантам относятся очень хорошо: они не зарятся на социальные гарантии, потому что таковых никому не предоставляют. Они работают и содержат себя самостоятельно. Да еще и налоги платят.

Перейти на страницу:
1 2 3 4

Статистика

О кредите

Кредит или кредитные отношения — это такие сделки, при которых одна сторона уступает другой в собственность какие-либо ценности, на условиях возвратности (т.е. кредит должен быть возвращён в будущем), платности (т.е. за пользование кредитом будут взяты проценты) и срочности (т.е. установлен срок возврата кредита).